Как слепой русский стал легендой в Японии, говорил с миром на эсперанто, а дома оказался никому не нужен

Слепота в 4 года и желание быть самостоятельным: эхолокация, о которой тогда никто не знал

Постоянная тьма – неотъемлемая часть жизни слепых. Каждый по-разному к ней приспосабливается: кто-то живет посредственной жизнью под постоянной опекой, а другие пытаются даже в таком состоянии быть самостоятельными и жить полной жизнью.

Василий Ерошенко родился 12 января 1890 года в зажиточной крестьянской семье в деревне Обуховка Курской губернии и был нормальным ребенком. Беда случилась, когда ему было четыре года. Мальчик заболел корью, и в какой-то момент ему стало настолько плохо, что родители не знали, что делать. Бабушка советовала им отнести ребенка к священнику, но те сомневались, что это поможет. Бабушка сделала это втайне сама – взяла Василия и отправилась с ним в церковь. Но была ночь, и священник долго не открывал дверь, а у мальчика из-за мороза слезинки замерзли прямо на глазах. После этого он потерял зрение.

Жажда самостоятельности определила его характер. Он начал передвигаться сначала по комнате, натыкаясь на предметы, но с каждым разом делал это все успешнее, прислушиваясь к звукам. Василий интуитивно освоил то, что спустя десятилетия назовут эхолокацией, — ориентировался в пространстве по едва уловимым отражениям звуков, по колебаниям воздуха, по голосам, по шороху шагов. В те годы ни о какой науке в этой области не слышали, а крестьянский мальчик просто не хотел быть обузой и упрямо учился «видеть ушами». Стремление к независимости будет у него на протяжении всей жизни и поможет определиться с желанием – жить и зарабатывать самому, и не быть обузой для родителей. Для слепого человека начала XX века это было почти революционное заявление.

Обучение в школе слепых: стремился к музыке, а не сапожному ремеслу

Родители не жалели денег на обучение сына и сделали все возможное, чтобы он получил образование. Сначала устроили в школу слепых, где вместе с науками незрячих детей учили сапожному и щеточному делу – тому, что могло бы их прокормить позже. Но Василий больше тянулся к музыке, он не собирался влачить нищенскую жизнь, и даже это было удивительным для того времени. Ведь для таких, как он, казалось бы, есть только два пути – богадельня или затворничество в четырех стенах, однако это вызывало у него бурный протест.

Василий не стал сапожником. После выпуска из школы попал в оркестр слепых музыкантов, игравший в московском ресторане «Якорь», что уже считалось великим достижением для слепого юноши. Но эта работа оказалась судьбоносной в другом плане – именно там произошла встреча, определившая его жизнь на многие годы. Он познакомился с Анной Шараповой, которая разглядела в ресторанном музыканте большой потенциал. Она посоветовала ему заняться эсперанто – только набиравшим популярность искусственным языком, который для Ерошенко открыл двери в другой мир.

Эсперанто изменило жизнь: поездка в Лондон, а затем в Японию

Вокруг эсперанто в конце XIX века стали образовываться группы людей по всему миру, и те, кто в них входил поддерживали друг друга независимо от национальности. Для Василия он открыл дорогу в Англию, в школу слепых, в которой освоил передовые методы машинописания для слепых и чтение по шрифту Брайля, который он позже назовет маяком в кромешной тьме. Проучился Ерошенко в Англии всего лишь два месяца, но даже этого хватило, чтобы свои впечатления выразить в статье «Заграничное путешествие слепого эсперантиста», которую в январе 1913 года напечатает московский журнал «La Ondo de Esperanto».

После посещения Англии Ерошенко уже не сомневался, что способен путешествовать в одиночку, и отправился в Японию, преодолев часть дороги до Владивостока поездом, а затем пароходом до Цуруга. В чужой стране незрячий юноша славянской наружности казался уникумом, но эта страна практически станет для него второй родиной. Все, что у него было на момент приезда, – это рекомендательное письмо общества эсперантистов и знание эсперанто. Однако даже его хватило, чтобы устроиться в токийскую школу слепых. Ерошенко в ней освоил навыки лечебного массажа, иглоукалывания, выучил японский язык и литературу, посещал лекции по медицине и психологии, и даже стал преподавателем эсперанто. Но для жизни нужны были деньги, и знакомая кореянка посоветовала ему написать сказку, а затем ее опубликовала под своим именем. После этого подключились и другие японские друзья, делая то же самое для Василия. Сказки у Ерошенко получались уникальные – без нравоучения и выводов, которые должны были сделать сами читатели.


Для Японии, которая в то время сама переживала переломный этап, Василий Ерошенко стал человеком, который внес свежую волну – язык эсперанто. Впоследствии образовалась ассоциация слепых эсперантистов, а один из его учеников, Тории Токудзиро, спустя годы напишет, что все началось именно с русского юноши, который приехал учиться сам, а в итоге стал учить других.

Василию было интересно, как живут слепые в других странах, и он посетил Сиам, Бирму, Индию, интересовался местной культурой, сказками, а затем снова вернулся в Японию. Его статьи, сказки и рассказы начали попадать в печать престижных журналов, а его имя стало популярным. Но его лекции были наполнены критикой японской системы образования, которую он сравнивал с феодальным временем. Это наделало много шума, а власть сделала вывод, что Ерошенко пропагандирует идеи большевизма, и в 1921 году выслала его из страны во Владивосток.

Путь домой в Россию

Владивосток для Василия стал скорее перевалочной базой, потому что через два месяца он был уже в Китае – Харбин, Шанхай и Пекин, где ему предложили должность педагога в университете. Там он продолжил то, чем занимался в Японии, – обучал слепых языку эсперанто и писал произведения на этом языке или на японском. Однако Китай не стал настолько родным, как Япония, и в 1924 году Ерошенко вернулся в Россию, которая оказалась для него еще более чужой, как и он для нее. Он смотрелся чужестранцем с европейскими взглядами в стране, где выстраивались жесткие рамки без разрешения на свободные идеи.


Василий не сидел на одном месте. Жил на Чукотке, в Тюмени, Туркмении, Узбекистане, Москве, причем везде интересовался жизнью слепых, стараясь облегчить их участь и чему-то научить. Работал переводчиком, преподавателем, общественником по работе со слепыми. Но Ерошенко попал под сталинский лозунг, когда инакомыслие запрещалось, а он пропагандировал эсперанто, которое считали «формой замазывания классовой борьбы». И хоть Василий не выражал ярких политических направлений, он оставался человеком, не вписывающимся в общество. В начале 1952 года он уехал в родную Обуховку Белгородской области, где тихо умер в нищете и забвении. По иронии судьбы, его фамилию знала вся Япония, но он не написал ни одного произведения на родном русском языке. О нем вспомнят спустя десятилетия благодаря китайскому переводчику В. Рогову, который случайно заинтересуется биографией популярного японского писателя, а он окажется русским человеком.

Дэниел Киш любит ходить в лес на прогулку, осваивает горы, ездит на велосипеде и живет самостоятельно. В этом, кажется, нет ничего удивительного, но он слепой, а расстояние до предметов измеряет цоканьем языка, принимая от них сигнал – эхолокация. Об этом уникальном человеке можно прочитать в следующей статье.