0
0
0
Как в старой Руси колокол судили: язык и ухо оторвали, плетьми стегали и в ссылку отправили
В русской истории найдётся немного эпизодов, столь же странных и запоминающихся, как судьба угличского набатного колокола. Этот кусок меди весом чуть больше 19 пудов пережил то, что не выпадало на долю иных людей: его судили, наказывали плетьми, «калечили» и сослали в Сибирь. Сегодня он стоит в Угличском музее, в храме Димитрия на Крови, — уникальный экспонат, три столетия проведший в изгнании за «подстрекательство к бунту» .
Трагедия в Угличе
Царевич Дмитрий погиб во время игры в тычку.
15 мая 1591 года в тихом Угличе разыгралась драма, изменившая судьбу этого места. В тот день царевич Дмитрий, которому было 8 лет, младший сын Ивана Грозного, вышел во двор поиграть с ровесниками. Мальчик страдал эпилепсией — болезнь называли тогда «чёрной немочью», и приступы случались внезапно.
Дети затеяли старинную игру «тычку»: нужно было метать острый тяжёлый гвоздь в начерченный на земле круг. Был ход царевича, и он приготовился к броску. Всё шло как обычно, пока внезапно у мальчика не случился приступ эпилепсии. Он упал на землю , а неконтролируемые судорожные движения оказались роковыми: большой гвоздь, который он держал в руках, глубоко вонзился в горло мальчика. Кормилица Арина Тучкова , подхватившая царевича на руки, ничего не успела сделать — жизнь покидала его прямо у неё на глазах.
Известие о гибели царевича мгновенно разнеслась по городу. Мать Дмитрия, Мария Нагая, не поверила в несчастный случай. Она была уверена, что это покушение на юного царевича. В отчаянии она заявила, что виноваты дьяк Михаил Битяговский и его приближённые. Приказала сторожу Спасского собора Максиму Кузнецову и священнику Федоту ударить в колокол.
Громкий звон разнёсся над Угличем. Толпа собралась в мгновение ока. Охваченные гневом горожане устроили самосуд: Битяговский, его сын Даниил и несколько других людей были растерзаны на месте. Колокол, созвавший народ, стал главным «виновником» бунта — именно его обвинили в подстрекательстве. Как потом говорили, с его помощью горе превратилось в бунт и был учинён самосуд.
Казнь бездушного свидетеля
Колокол был наказан и сослан в Сибирь.
Борис Годунов не мог оставить случившееся без последствий. В Углич была направлена следственная комиссия, возглавляемая Василием Шуйским. Было опрошено не менее 150 свидетелей, после чего комиссия признала действия горожан самоуправством. Марию Нагую подстригли в монахини, активных бунтовщиков казнили, а братьев Нагой сослали.
Но колокол тоже не остался без внимания. Этого неодушевлённого подстрекателя ждал особый приговор. 1 апреля 1592 года его скинули со Спасской колокольни. Но перед этим он был лишен благословения — «крестного знамения». Затем вырвали «язык» — деталь, создававшую звон. Также оторвали «ухо» (железная петля для подвешивания). А после прилюдно выпороли, назначив 12 ударов плетью.
Только после этой символической «казни» колокол был сослан, как и 60 семей угличан, осуждённых на переселение в Сибирь. Для власти он стал символом мятежа, бросившим вызов московскому приказу.
Долгий путь в Сибирь
Борис Годунов решил, что колокол должен быть сурово наказан.
Путь из Углича в Тобольск превышал 2000 вёрст. Ссыльные почти год тащили 319 килограммовый колокол вручную — без лошадей и телег, только на верёвках. Они пробирались через леса, форсировали реки, преодолевали болота. Для угличан колокол перестал быть просто грузом — он стал товарищем по несчастью, молчаливым свидетелем их общей беды.
В 1593 году изгнанник достиг Тобольска. По рапоряжению воеводы князя Фёдора Лобанова Ростовского его заперли в приказной избе и нанесли надпись: «Первоссыльный неодушевлённый с Углича». Так началась сибирская глава в жизни угличского колокола.
Сибирская жизнь «ссыльного»
Долгое время колокол находился в Тобольске.
Судьба колокола в Тобольске сложилась неоднозначно. Сначала местом его расположения стала колокольня храма Всемилостивого Спаса на Торгу. Позже — Софийская соборная колокольня. Резкий, громкий звон использовали для отбивания часов и оповещения о пожарах.
В конце XVIII века на колоколе появилась новая резная надпись, рассказывающая о его судьбе. В 1836–1837 годах по решению архиепископа Афанасия колокол разместили под навесом у Крестовской архиерейской церкви. Там он созывал на службу и привлекал внимание путешественников как «ссыльный» колокол.
Учёные до сих пор спорят : тот ли это колокол, что когда-то звонил в Угличе? Он ли был причиной так называемого бунта после гибели юного царевича? Некоторые летописи утверждают, что оригинал был расплавлен во время пожара 1677 года. Может, в 18 веке изготовили его копию — с тем же весом, но другой формой.
Угличане не раз пытались вернуть колокол домой. В 1849 году они просили Синод о возвращении, но получили отказ: не было подтверждений подлинности. Только в 1892 году, к 300 летию ссылки, император Александр III разрешил «амнистию». Угличане собрали 600 рублей, выкупили колокол и вернули его на родину.
Возвращение домой
Только спустя 300 лет колокол вернулся домой.
Ночь прибытия колокола в Углич была очень волнительной. Пароход с драгоценным грузом причалил к берегу, и жители встретили его с фонарями. Все хотели взглянуть на «ссыльного», который так долго не был дома. Утром состоялся молебен, протоиерей Субботин произнёс речь, связав возвращение колокола с восстановлением истины о царевиче Дмитрии. Колокол разместили в недавно открытом музее древностей. Он стал экспонатом № 1 — немым участником Смутного времени.
Русские колокола всегда несли особую миссию: созывали на битву, предупреждали о бедах, собирали народ. Колокольный звон стал символом, тревожным или радостным. Но лишь один из них испытал на себе всю силу государственной машины — был судим, строго наказан и сослан.
Сегодня, конечно, угличский колокол стал не набатным, а музейным. Однако когда в него ударяют, люди, знакомые с историей, вспоминают: когда то он сполна заплатил за свой звон плетьми и ссылкой. И всё же вернулся домой. Как символ стойкости и силы исторической памяти.
Судьба Марии Нагой, последней жены Ивана Грозного, была непростой: родной отец отдал её замуж за старика.
