Штопали одежду и ходили в Большой театр: Как выживали студенты в царской России – на чём экономили и как подрабатывали

Образ студента в литературе XIX века

Литераторы XIX–XX веков оставили в своих произведениях образы студентов, показавшие быт и настроение учащихся. Это было время, когда их рассматривали как поколение, которое, получив образование, сможет заменить на важных постах старые кадры и улучшит развитие страны с помощью науки. Отдельной строкой была выделена жизнь бедного студента, которому приходилось преодолевать трудности быта, чтобы учиться.

В повести «Студенты» Гарин-Михайловский ярко изобразил подобный образ в лице второстепенного героя Ларио, приехавшего в Петербург на учебу с 18 рублями. Он надеялся на сестру, но та овдовела и осталась одна с детьми, поэтому помочь ничем не могла. Однако насколько бы трудной ни была ситуация, Ларио всегда оставался на людях весел и о завтрашнем дне говорил: «Зачем о нем печалиться, может, до этого времени умру с голоду», что было не так далеко от истины. Хотя чем тяжелее ему приходилось, тем беспечнее становились его поступки. Но он был всеобщим любимчиком за простоту и готовность тратить деньги, как только они у него появлялись.


Чеховский Клочков из рассказа «Свадьба» оправдывается перед товарищем за свинские условия своего быта одной-единственной фразой: «От батьки я получаю только двенадцать в месяц». Этого достаточно, чтобы понять, насколько безысходным было его положение. Однако таковых было много, и в прессе часто поднимали эту проблему. В 1918 году публицист П. Иванов написал: минимальный студенческий бюджет – 20–25 рублей в месяц, а должен быть не менее 50 рублей, чтобы можно было создать сносные условия для учебы.

Пессимистический взгляд студентов на проблемы: живи сегодня, верь и надейся

Реальность студенческого быта была куда суровее. Провинциальная молодежь, приехав учиться с 200 рублями в кармане, быстро понимала, что эта сумма только дома казалась огромной. В Москве она улетала в первый же месяц. За право слушать лекции нужно было отдать сразу полсуммы, за гостиницу – по 1,25 рубля в сутки, покупка книг и питание тоже требовали денежных средств. Как писал Гарин-Михайловский, это был бесконечный поток проблем, и даже обеспеченный юноша начинал считать каждую копейку. Особенно с колеи выбивала обувь, которая изнашивалась, и ее приходилось ремонтировать, а это уже дополнительные растраты, не входившие в планы. Публицист Иванов замечал, что в таких условиях трудно было сохранять спокойствие, не сорваться и не наделать глупостей. Учащихся, которые испытывали нужду, было большинство, но они не роптали на судьбу, а искали выход. Очень помогала «гардеробная комиссионка», в которой студенты-выпускники оставляли одежду и учебники, назначая цену с большой скидкой от первоначальной. Нуждающиеся ученики могли купить здесь все: от шинели до книг, которые были самым бесценным вкладом для тех, кто действительно хотел учиться.


Жизненная философия московского студента звучала примерно так: «Верь и надейся, а не то затоскуешь и впрямь погибнешь преждевременно». Этому учили старшие по курсу студенты младших. И были тому примером: два студента, у которых кончились давно деньги, и они практически голодали, вдруг получили 25 рублей. Может, кто-то подумает, что они залатали дыры? Нет, ведь они же студенты! Они отправились в кухмистерскую, купили вино и сыр, а вечером уже сидели в Большом театре. Никто и не подумал отложить деньги на «черный день». Важным было сиюминутное удовольствие, как и в русской пословице: «Будет день – будет и пища». С тем смыслом, что завтрашний день непредсказуем, и бояться его бессмысленно. С одной стороны, такая беспечность порой спасала, чтобы не впасть в уныние и действительно не «засохнуть».

Подработка студентов

В большинстве случаев студенты сами решали проблему нехватки денег, зная, что родители и так отдали последнее. Популярным вариантом для этого было предоставление частных уроков. Василий Осипович Ключевский, ставший со временем светилом русской исторической науки, подрабатывал в богатых домах именно так. Состоятельные семьи обычно платили щедро, и работать было в них удобно, но он не отказал и семье лесника, которая смогла предложить скромную оплату.

Немалая часть учащихся подрабатывала в периодической печати, штампуя статьи. В одно время это было распространенным способом получить дополнительную копейку, хотя заработок был поистине мизерный: 1,5 копейки за строку в провинциальных изданиях и 50 копеек – в столичных. Но это не всем было доступно, и об этом можно было только мечтать.


Кто-то уходил на лето в семьи на условиях полного пансиона, получая кров, стол и рублей тридцать в месяц за несколько часов ежедневных занятий с учеником, а другие шли в библиотеки составлять каталоги. В начале ХХ века спектр возможностей расширился: появились подработки в кинематографах, на железных дорогах и пароходах, в церковных хорах. Правда, подработка могла быстро закончиться, если у полицейских появлялись подозрения в неблагонадежности – и тогда даже место учителя в народной школе было недоступно.

Помощь нуждающимся студентам в Московском университете

Университеты с самого начала старались оказать нуждающимся студентам помощь и брали их на казенный кошт, правда, в том случае, если он доказал желание учиться и не имел замечаний по поведению. В конце XVIII века платили таким студентам 40 рублей, а в 1799 году – 100 рублей в год. С 1804 года повысили до 200 рублей, а тем, кто учился на медицинском – 350 рублей. Предпочтение на место с казенным коштом отдавали тем, кто по окончании университета станет учителем или медиком, отработав 6 лет по ведомству Минпросвещения. В качестве подспорья они получали две пары сапог и калоши на год. Но руководители университета жаловались, что этого недостаточно, потому что обувь рвется чаще, а из-за того, что ноги промокают, студенты болеют и пропускают занятия.


Жили казённокоштные в комнатах по пять-шесть человек. Казалось бы, крыша над головой есть, дают деньги и обувают – значит, уже сносные условия, но на деле они все равно были тяжелыми. Только в 1830–1840-х годах содержание увеличили до 500 рублей, и таким действительно можно было уже позавидовать, потому что за них даже пуговицы на форме пришивали. Все проблемы на себя взяла администрация, нанимая портных и других работников, лишь бы они учились. Летом руководство университета снимало для своих питомцев дачи за казенный кошт, в которых они могли бесплатно жить.

Что же оставалось тем, кто не смог попасть в число казённокоштных? Учиться самостоятельно без поддержки было очень сложно. Частично сокращало траты наличие родственников в городе и возможность жить у них. Большую помощь нуждающимся студентам оказывали землячества, организация благотворительных концертов и балов, на которых собирали средства.


«Бедность – не порок», - говорится еще в одной русской пословице. И она действительно для многих стала фундаментом для будущего. Например, профессор И. И. Янжул был сыном бедных мелкопоместных дворян, а когда осиротел, ему пришлось распродавать вещи, чтобы как-то выжить. Зато закончил свой путь крупным ученым.

Материальные проблемы отсекали столичные соблазны, появлялась собранность. Ценилась каждая минута, отведенная на обучение, и каждая страница учебника. Студент И. А. Митропольский вспоминал, как приобрел «Анатомию Вальтера» за пять рублей из своего семирублевого месячного бюджета и готов был ради этого терпеть любые лишения. Бедность воспринималась как временное состояние, чтобы получить право на профессию и положение.

У студентов XVIII-XIX века было одно преимущество – в университеты готовы были брать любого желающего, поэтому бороться за место не приходилось. Почему так сложилось, читайте в следующей нашей статье.