Из-за чего враждовали 33-летняя Екатерина II и 18-летняя княгиня Дашкова, и Почему даже после примирения не смогли доверять друг-другу

От болеющей девочки до блистательной просветительницы

Маленькая Катя Воронцова, родившаяся 17 (28) марта 1743 года, могла бы остаться просто одной из многих аристократок своего времени. Екатерина была четвертым ребенком в семье графа Романа Воронцова. Она рано потеряла мать и детство провела в доме своего дяди – канцлера Михаила Воронцова. При всем при этом получила классическое воспитание знатной дворянки. Екатерина изучала французский язык, осваивала бальные танцы и обучалась изящным искусствам. Но судьба распорядилась иначе.

Когда Катя заболела корью, ее отправили в деревню – подальше от шумного света. Оставшись одна, без привычных развлечений, она от скуки схватилась за книги. И… не смогла остановиться. Страница за страницей, том за томом – так юная Воронцова открыла для себя целый мир идей. Вольтер, Монтескье, Гельвеций – их мысли зажигали в ней жажду знаний. Вскоре она уже не просто читала, а анализировала, спорила с авторами в уме, мечтала о преобразованиях.

Вернувшись в Петербург, Екатерина Романовна поражала окружение не только красотой, но и глубиной суждений. В доме дяди-канцлера она изучала дипломатические документы, вникала в политику, обсуждала государственные дела.

Две Екатерины

Екатерину Воронцову представили Великой княгине Екатерине Алексеевне не как знатную барышню. Ее представили как девушку необычную – ту, что «проводит дни за книгами». В эпоху, когда от женщин ждали лишь светских манер и умения поддержать беседу, такая характеристика звучала почти дерзко.

Но стоило им познакомиться – и будущая императрица сразу поняла: перед ней не просто начитанная особа. Перед ней умный, живой собеседник. Юная Воронцова рассуждала о философии, политике, новых идеях. Для большинства девушек её круга это считалось скучным и ненужным. Искра между ними пробежала мгновенно.



Разница в 15 лет? Пустяки! Великой княгине было около тридцати, юной Кате – всего шестнадцать. Они часами говорили о Вольтере, Дидро. Задорно смеялись над придворными сплетнями и мечтали о будущем. А ещё – признавались друг другу, как не хватает им русской литературы.

Юная Воронцова была покорена – не статусом, а умом и силой духа Великой княгини. А та, в свою очередь, увидела в хрупкой девушке неожиданно твёрдый характер и острый ум. Так началась дружба, которой суждено было пережить взлёты, предательства и даже… будущий трон Российской империи.

Игра в дружбу

Великая княгиня Екатерина Алексеевна мастерски носила маску сердечной подруги. За её тёплыми улыбками и доверительными беседами скрывался холодный политический расчёт. Она давно вынашивала планы захвата престола, но одной грубой силы было мало. Требовалось завоевать умы элиты. И тут на сцену вышла юная, пылкая Екатерина Дашкова — идеальное орудие для тонкой игры.

Дашкова была всем, что нужно честолюбивой княгине: знатной, восторженной, окружённой влиятельными родственниками. Екатерина Алексеевна искусно разыграла роль мудрой наставницы. Она знала, что восхищённая девушка станет её глашатаем в свете. И не ошиблась — в салонах Петербурга зазвучали восторженные рассказы о «гениальном уме» будущей императрицы.

Когда пришло время действовать, Дашкова бросилась в водоворот событий с пылом неофита. Пока Орлов вербовал гвардейцев, она обрабатывала аристократов: уговорила Никиту Панина, очаровала Разумовского, склонила на свою сторону Барятинского. И всё это — искренне веря, что служит великому делу, а не чужой хитроумной игре.

Лишь годы спустя Дашкова поняла, как ловко её использовали. Но в 1762 году она была слепа от обожания. Она стала одной из тех, кто буквально на руках вознёс Екатерину к трону.

Крах иллюзий

Едва отгремели фанфары в честь успешного переворота, как Екатерину Дашкову ждал первый удар. Она с ужасом узнала, что её подруга, которую она боготворила за ум и благородство, уже давно состоит в связи… с Григорием Орловым. Грубым, неотёсанным гвардейцем, вечно хмельным и наглым. Как?! Екатерина, чьи изысканные манеры и набожность Дашкова ставила в пример, могла опуститься до такого недостойного выбора?

Но настоящий ледяной душ ждал её впереди. Когда пришло известие о загадочной гибели Петра III. Дашкова тщетно ждала хотя бы тени сожаления в глазах подруги. Ни слова сочувствия, ни капли человечности. Одно холодное равнодушие. Да, свержение Петра она считала необходимым, но убийство? Безнаказанность заговорщиков? Это уже пахло не политической необходимостью, а жестокостью.

Открытый конфликт вспыхнул, когда Дашкова осмелилась резко высказаться об Орлове. Императрица не простила такой дерзости. Дашковой пришлось удалиться от двора. А после смерти мужа Дашкова и вовсе уехала за границу, разочарованная, одинокая.

Годы спустя они формально помирились. Екатерина II даже назначила бывшую подругу директором Академии наук. Только вот прежнего доверия не было. Осталось горькое послевкусие.

Дружба или расчет

Разрыв между Дашковой и Екатериной Великой стал неизбежным. Произошло роковое переплетение личных и политических причин. С одной стороны, личное разочарование подточило их дружбу. Дашкову ранили скрытый роман с Орловым и равнодушие к смерти Петра III. Она искренне верила в благородство императрицы.

С другой — политические расхождения лишь усугубили конфликт. Дашкова, мечтавшая о просвещённой монархии, постепенно начала осознавать всю ситуацию. Оказалось, что Екатерина, умело играла роль философа на троне. А на самом деле оставалась жёстким прагматиком, для которого люди были лишь инструментами власти.

И поэтому, когда юная идеалистка перестала быть полезной, императрица без сожалений отстранила её от себя. В этом и трагедия их отношений. Личное здесь неотделимо от политики. Для Екатерины Великой одно всегда было продолжением другого.А для Жюльетты Друэ всегда было служение Виктору Гюго. 50 лет она любила и жила в нищете.