0
0
0
Таможенник Верещагин мучился без пальцев, а Гафт и Ахеджакова ссорились в «Гараже»: Какая боль и обиды остались за кадром на съёмках любимых советских фильмов
Создание фильма – работа нервная, тонкая и сложная. Никто не может заранее предсказать – какой результат получится на выходе, как примут фильм зрители, окупятся ли нервные затраты, труд актеров и режиссеров. Порой на съемочной площадке разгораются нешуточные страсти, звучат горячие споры, хлопают двери… Именно такие конфликты происходили во время съемок самых популярных советских фильмов. Но в итоге зрители получили настоящие шедевры, остающиеся любимыми вот уже несколько десятилетий.
«Иван Васильевич меняет профессию»
Кадр из фильма "Иван Васильевич меняет профессию"
Настоящая звезда этой комедии – Юрий Яковлев, который исполнил сразу две роли: царя Ивана Грозного и управдома Бунши. Играть двух таких непохожих людей – сама по себе задача сложная. Но для Яковлева работа осложнялась еще и тем, что он был в корне не согласен с методом режиссера.
Леонид Гайдай требовал от артистов точного подчинения рисунку роли, который был прописан до мелочей. А Юрий Яковлев, воспитанник Вахтанговской школы, привык работать иначе: ему необходимо было разобрать своего героя с психологической точки зрения, обдумать характер, нащупать логику поведения…
На площадке актер ощущал себя частью механизма, марионеткой, которой не позволено ни на шаг отступать от конструкции, продуманной режиссером и призванной создать тот самый уникальный гайдаевский юмор.
Эти внутренние противоречия постоянно мучили Яковлева, несколько раз он пробовал донести до режиссера свою точку зрения. Но Гайдай отвечал коротко: наша задача – смешить зрителя, для этого надо придерживаться определенного ритма и рисунка роли.
Режиссер оказался прав. Комедия «Иван Васильевич меняет профессию» вошла в «золотой фонд» советского кино, ее и сегодня интересно смотреть. А на лице Юрия Яковлева отчетливо читается внутреннее раздражение – оно очень удачно иллюстрирует метания и царя, попавшего в другое время, и Бунши, вынужденного притворяться Иваном Грозным.
«Гараж»
Кадр из фильма "Гараж"
Как вспоминал позднее Эльдар Рязанов, съемки фильма «Гараж» часто напоминали настоящее собрание гаражного кооператива, - присутствовали и обиды, и конфликты, и слезы. Каждый актер считал, что его персонаж – самый главный, ему надо дать больше реплик, уделить больше внимания.
Ссорились Гафт и Ахеджакова – актер позволял себе язвительные и колкие замечания, актриса обижалась и замыкалась в себе. Георгий Бурков подробно описывал каждый съемочный день в своем дневнике и признавался: работа всем далась нелегко, спасала только камера. Как только звучала команда «Мотор!», актеры успокаивались и погружались в работу.
Актерам "Гаража
Может быть, именно благодаря этому нерву, который Рязанов не стал уничтожать, а позволил существовать, - фильм «Гараж» и получился таким напряженным, атмосферным. Зритель буквально физически ощущает – реплики звучат так, будто произносятся на грани срыва. Так и было на самом деле.
«Белое солнце пустыни»
Анатолий Кузнецов в роли красноармейца Сухова
Товарищ Сухов в фильме – максимально дисциплинированный и сдержанный красноармеец, выполняющий свой долг согласно инструкции, строго ее придерживаясь. Это вполне отвечало характеру актера Анатолия Кузнецова, который не выносил срыва графика, простоев, изменения сюжета на ходу.
А всё это присутствовало на съемках, потому что другому актеру – Павлу Луспекаеву, игравшему таможенника Верещагина, - приходилось очень тяжело, и под него приходилось менять многое. Дело в том, что Луспекаев незадолго до съемок пережил ампутацию пальцев ног. На туркменской жаре он чувствовал себя очень плохо, но, сцепив зубы и стараясь не обращать внимания на сильную боль, продолжал играть.
Павел Луспекаев в роли Верещагина
Между Кузнецовым и Луспекаевым росло напряжение. Кузнецов по-человечески сочувствовал коллеге, но частые остановки съемок выводили его из себя. Луспекаев чувствовал это напряжение. В перерывах актеры не общались, а если хотели что-то сказать друг другу – передавали информацию через режиссера, Владимира Мотыля.
Удивительным образом это молчаливое несовпадение сыграло на пользу фильму. Верещагин и Сухов ведут себя на экране очень грамотно: между ними нет дружбы, есть только взаимное уважение и сохранение дистанции.
«Жестокий романс»
Кадр из фильма "Жестокий романс"
Андрей Мягков, снимаясь в роли Карандышева, считал, что исполнитель роли Паратова – Никита Михалков – постоянно «тянет одеяло на себя». Режиссер Эльдар Рязанов позднее вспоминал, что Михалков в каждой сцене заполнял все пространство, даже если молчал. Кроме того, он часто пытался вмешаться в процесс, что-то советовал, предлагал.
Всё это сильно мешало Андрею Мягкову. Его манера игры была тонкой, точной, выверенной до миллиметра, очень интеллигентной. Само присутствие масштабного, шумного, жестикулирующего Михалкова давило на него, заставляло ощущать «вторжение» в личное пространство.
Противостояние Михалкова и Мягкова придало сценам особое напряжение
Удивительно, но это тщательно скрываемое противостояние сделало сцены столкновения героев особенно напряженными и правдивыми. Когда на экране Карандышев пытается защитить свое достоинство от унижающего его Паратова – это выглядит буквально душераздирающе. Мягков смотрит на Михалкова с глубокой личной обидой. Такое невозможно сыграть. Зритель верит – эти двое мужчин готовы идти до конца, они ни в чем не уступят друг другу.
«Москва слезам не верит»
Кадр из фильма "Москва слезам не верит"
Ирина Муравьева писала в своих воспоминаниях, что не вполне согласна с тем, как Вера Алентова сыграла Катерину. Она бы сделала иначе – и хотела сделать, но роль отдали Алентовой, а Муравьевой досталась ее подруга Людмила. Нет, актрисы не враждовали из-за этого. Они сохраняли вежливость, улыбались при встрече, обменивались любезными фразами. Но напряженность между ними чувствовалась на площадке.
В дружбе Катерины и Людмилы не столько задушевности, сколько ревности и соперничества
Порой эту напряженность пыталась сгладить Раиса Рязанова – шутками, разговорами, улыбками. Но даже зрителям очевидно: Катерина и Людмила – не такие уж задушевные подруги, их отношения во многом состоят из колких замечаний, за которыми спрятана ревность и сравнение, кто больше достиг в жизни.
Благодаря таким взаимоотношениям фильм получился честным, без лишней «ванильности», - всё как в жизни.
Кстати, в книге «Москва слезам не верит» образ Людмилы совсем не такой, как в фильме, - она более жёсткая и умеет добиваться своего, даже генеральшей в конце концов смогла стать.
