С 15 лет сидела на морфии, отец запрещал выходить замуж, а она полюбила и прославилась: Как превратила болезнь в стихи Элизабет Браунинг

Детство в Хоуп-Энде, или как рождается поэт в 4 года

Элизабет была старшей в многодетной семье Браунингов, которые на тот момент ещё проживали в графстве Дарем. Семья не бедствовала, несмотря на то, что она состояла из четырнадцати человек. Родителей спасло хорошее наследство, доставшееся от дедов с двух сторон. От одного получили плантации сахарного тростника с рабами, от другого - доход от заводов и торговых судов. Затем семья изменила место жительство, переехав в поместье Хоуп-Энд, которое отец обустроил в турецком стиле настолько сказочно-красиво, что его жена сравнивала со сказкой "Тысяча и одна ночь". Элизабет в то время ещё была маленькой, здоровой и чувствовала себя принцессой среди прудов, беседок и парка, в котором построили грот, и был даже подземный переход, соединяющий дом с садом.

В этом роскошном мире Элизабет получила домашнее образование: её наставниками стали старшие братья, а сама она читала всё, до чего могла дотянуться. Вероятно, это повлияло на то, что в четыре года появилось ее первое стихотворение, а к шести – романы. В восемь лет она зачитывалась переводами Гомера, в десять взялась за древнегреческий, а к четырнадцати написала собственный эпос — поэму «Марафонская битва». Через год отец издал её небольшим частным тиражом, который так и остался внутри семьи. Именно он придумал ласковое прозвище для дочери — «поэтесса Хоуп-Энда» — и это лучшее, что он сделал для её таланта. Домашние звали её просто Ба, она каталась на пони, гуляла, играла в семейных спектаклях, но всё же чаще уходила читать, чтобы хоть на время спрятаться от обязательных семейных ритуалов.

Болезнь, лауданум и комната вместо мира

Взросление не принесло Элизабет радости. Примерно в пятнадцать лет ее здоровье ухудшилось, и это определило всю её дальнейшую жизнь. Она начала болеть — сильно, изнурительно и непонятно. Головные боли, боли в позвоночнике, потеря подвижности. Врачи не могли поставить тогда точного диагноза, а лечение на то время было одно на все случаи: при сильных болях назначали опиаты. Элизабет вынуждена была в пятнадцать лет принимать лауданум, чтобы не чувствовать боли. Была версия, что проблемы наступили после падения с лошади, но подтверждающих фактов так и не нашлось. Поэтому осталось одно - до конца жизни ей пришлось принимать наркотические обезболивающие, чтобы жить, дышать и писать. Некоторые биографы предположили, что морфий мог способствовать ее таланту, подпитывать воображение, из-за чего на свет появлялись произведения.

Болезнь Элизабет могла быть генетической, потому что в семье подобным страдали и другие дети, но у нее были самые яркие проявления. Ко всему прочему, будто бедной девушке было мало мук, добавился ещё и туберкулёз. На это указывали все симптомы, и лечащий врач посоветовал переехать из Лондона на побережье Девоншира в Торки. Тогда никто не предполагал, что это место принесет семье печаль: сначала от лихорадки умер брат Самюэл, а потом любимый брат Эдвард утонул при кораблекрушении. Его смерть не давала Элизабет покоя. Она винила себя в том, что позвала его к себе, хотя отец был против. Чувство вины чуть не довели ее сумасшествия.

После трагедии она вернулась в Лондон и практически не выходила из своей комнаты на Уимпол-стрит. Здоровье понемногу возвращалось, но она оставалась одна. Друзей не было. Из посетителей — лишь ближайшие родственники да богатый друг семьи Джон Кеньон, покровитель искусств. Тоску скрашивал спаниель по кличке Флаш, подаренный подругой Мэри Митфорд. Комната для Элизабет стала всем миром: в ней она писала стихи, тосковала и снова писала. Так страничка за страничкой собралось столько стихов, что их хватило на целую книгу. Она и прославила юную поэтессу, о которой вдруг узнал мир.

Письмо, которое всё изменило

Среди читателей были не только дамы и критики. Стихи Элизабет попали на глаза поэту Роберту Браунингу, и он написал ей восторженное письмо, где признавался в любви к её строкам — их свежей, необычной музыке, богатому языку, изысканной тоске и смелой мысли. Так началась переписка, которая переросла в одно из самых знаменитых ухаживаний в истории литературы. Знакомство устроил всё тот же Кеньон: 20 мая 1845 года Роберт впервые пришёл к Элизабет в её покои, и после этого тусклый мир комнаты на втором этаже стал меняться. Критики, которые начали говорить, что стихотворения Элизабет стали блекнуть, отметили, что они снова заиграли красками, в них появилась жизнь.


Отец Элизабет был человеком жёстким и властным; он запрещал детям думать о браке и очень боялся, что дочь, больная и слабая, позволит управлять собой чужому мужчине. Понимая, что благословения не будет, влюблённые решились на тайное венчание в приходской церкви Сент-Мэрилебон. Свидетелем стала преданная служанка Элизабет Уилсон, которая потом сопровождала пару в Италию. Отец, узнав о свадьбе, лишил дочь наследства — впрочем, как и всех своих детей, осмелившихся вступить в брак, потому что придерживался мнения своих предков – фамилия семьи не должна меняться. Элизабет предвидела его гнев, но не ожидала, что от неё отвернутся ещё и братья. К счастью, у неё были собственные средства, поэтому пара не бедствовала.

«Сонеты с португальского» и «Аврора Ли»

Именно после встречи с Робертом творчество Элизабет вышло на новый уровень. Два её самых знаменитых произведения появились именно в эти годы: «Сонеты с португальского» и масштабная «Аврора Ли» — поэма, которую она начала обдумывать ещё в Хоуп-Энде. Часть критиков считает, что до знакомства с мужем её готовность открыто говорить на общественные и эстетические темы слабела вместе со здоровьем, а сама она будто превращалась в собственную тень. Замужество вернуло ей голос. По настоянию Роберта она включила любовные сонеты во второе издание сборника, и это не только подняло её популярность, но и укрепило литературную репутацию — в те годы она была куда известнее мужа, и гости их флорентийского дома неизменно приезжали восхищаться в первую очередь ею.


Переезд в Италию в 1846 году оказался спасением. Тёплый климат, размеренная жизнь, любящий муж — Элизабет окрепла настолько, что в сорок три года, после четырёх выкидышей, родила сына. Мальчика назвали Робертом Уидеманом, а в семье звали Пеном. Уже став взрослым, у него проявится талант художника, но быстрая потеря зрения остановит творчество, и он найдет себе другое занятие: приложит все усилия, чтобы сохранить память о родителях после их смерти. Только довести дело до конца не успел из-за ранней кончины и отсутствия завещания, поэтому рукописи с памятными вещами родителей разошлись по разным коллекционерам.

Последние годы и тихое «Прекрасно!» с последним дыханием

Жизнь во Флоренции шла спокойно и достойно: супруги пользовались уважением, а иногда и настоящей славой, Элизабет всё больше интересовалась итальянской политикой, даже выпустила небольшой сборник политических стихов. Но после смерти старого друга Хантера, а затем и отца её здоровье снова начало сдавать.

Пара переехала в Сиену, потом провела зиму в Риме, где Элизабет стало совсем плохо. Они вернулись снова во Флоренции, но здоровье не возвращалось, и даже обезболивающий морфий не помогал. Ее не стало за один месяц: 29 июня 1861 года она тихо умирала на руках мужа. Роберт вспоминал, что его любимая уходила спокойно, с улыбкой и напоминала ту юную девушку, которую он увидел много лет назад при первом знакомстве. Последним ее словом на последнем дыхании было "Прекрасно!". В день похорон закрылись все магазины в районе, потому что горожане провожали Элизабет, которая для всех стала родным человеком.

В знак памяти о своей любимой жене Роберт издал последние ее стихи. На некоторое время наступит забвение творчества Элизабет, а с новой силой заинтересуются им спустя столетие, когда в 70-80-е годы наберёт рост феминистское движение и начнут открывать заново женщин-писательниц. Но навсегда осталась тайной ее болезнь, которая мучила и съедала гениального человека. Однако даже боль не смогла заглушить строки, рвавшиеся наружу и оставшиеся на века для людей. Хрупкая женщина не смогла побороть болезнь, но смогла превратить ее в стихи.

Частые вопросы об Элизабет Барретт Браунинг

Как Элизабет начала писать стихи?
Она получила домашнее образование и рано проявила талант: начала писать стихи в 4 года, романы — в 6, а в 14 создала поэму «Марафонская битва». Отец поддерживал ее и называл «поэтессой Хоуп-Энда».

Почему она долго вела затворнический образ жизни?
В 15 лет ее здоровье резко ухудшилось из-за сильных болей, потребовавших приема опиатов. После гибели братьев она затворилась в лондонской комнате на Уимпол-стрит, которая стала ее целым миром.

Как начался ее роман с Робертом Браунингом?

Роберт прочитал стихи Элизабет, написал ей восхищенное письмо, а 20 мая 1845 года состоялось их личное знакомство, вернувшее краски в ее творчество. Как отреагировал отец на тайную свадьбу?
Из-за строгого запрета отца пара обвенчалась тайно. Отец лишил ее наследства, а братья отвернулись от нее.

Как сложилась жизнь в Италии?
Переезд в 1846 году улучшил ее здоровье: в 43 года она родила сына Пена. Во Флоренции она выпустила «Сонеты с португальского», поэму «Аврора Ли» и политические стихи.

В следующей статье читайте, правда ли, что Анна Ахматова родила сына от императора, и что стоит за этими слухами.