Отец Эми Уайнхаус проиграл суд по поводу продажи её вещей

Речь шла об одежде и личных предметах Эми, которые, по мнению отца, должны были остаться в собственности фонда имени певицы. Смерть яркой звезды всегда оставляет после себя не только музыку, но и осязаемое эхо — тысячи мелочей, которые когда-то принадлежали ей. Платья, исписанные блокноты, памятные безделушки. Для поклонников это святыни, для наследников — часть наследия, а для друзей — последние ошметки памяти о человеке, которого больше нет. История Эми Уайнхаус, чья жизнь оборвалась слишком рано, спустя почти полтора десятилетия продолжает обрастать болезненными юридическими тяжбами, которые меньше всего похожи на дань уважения великой певице.

На днях Высший суд Лондона поставил точку в споре, который тянулся уже довольно долго. Митч Уайнхаус, отец певицы, пытался отсудить у двух её близких подруг, Наоми Пэрри и Катрионы Гурлей, вещи, которые были проданы ими на аукционах. Речь шла об одежде и личных предметах Эми, которые, по мнению отца, должны были остаться в собственности фонда имени певицы. Казалось бы, логика родителя ясна: он хочет контролировать то, как распоряжаются памятью его дочери. Но суд оказался куда более приземленным и холодным, чем чувства скорбящего отца.

Судья отклонил иск Митча Уайнхауса, сославшись на вполне прозаическую причину: истек срок давности. Друзья певицы утверждали, что вещи, о которых идет речь, были подарены им самой Эми ещё при жизни, а проданы — много лет назад. В юридическом мире время — самый строгий судья, и в данном случае оно сработало против интересов семьи. Теперь можно сколько угодно рассуждать о том, кому «по праву» принадлежат сценические наряды, в которых она выходила к публике, но закон говорит прямо: если вы знали о продаже и не заявили свои претензии вовремя, поезд ушел.

Эта история оставляет горькое послевкусие. Пока юристы в мантиях обсуждали даты сделок и права собственности, где-то на заднем плане маячила тень самой Эми — женщины, которая была до того живой, настоящей и уязвимой, что любые попытки «поделить» её жизнь на лоты аукциона кажутся кощунством. И отец, и подруги по-своему правы: для одних это семейное наследие, для других — доказательства личной привязанности, той самой дружбы, которая не измеряется чеками. Но в итоге всё превратилось в сухую констатацию фактов: иск отклонен, претензии сняты.

Конечно, для поклонников творчества Уайнхаус этот суд — лишь очередной эпизод в бесконечной череде дележа её наследия. Однако стоит задуматься, что чувствует человек, чьи личные вещи становятся предметом судебных прений спустя столько лет. Хотела бы Эми, чтобы её старое платье или помада становились поводом для ссоры её близких? Скорее всего, нет. Но слава — это такая штука, которая не отпускает даже после того, как умолкает последний аккорд. И теперь, когда зал суда опустел, кажется, что главным проигравшим в этой истории осталась сама память о певице, которую вновь попытались втиснуть в рамки юридических документов, забыв о том, что настоящую душу невозможно ни продать, ни отсудить.

Понравилась эта новость? Подписывайтесь в соцсетях!