Как православие развивается в Китае: от Пекинской духовной миссии до политики «китаизации»

Православие пришло в Китай почти три с половиной века назад — вместе с пленными албазинскими казаками, оказавшимися в Пекине после падения Албазинского острога в 1685 году. ^[5] Именно забота о них положила начало Русской духовной миссии в Пекине, которая почти два с половиной столетия оставалась не только религиозным, но и научно-дипломатическим форпостом России в Китае: её сотрудники создавали первые русские китаеведческие труды, переводили китайское законодательство и Священное Писание на китайский язык, открывали школы и семинарию.^[4]

Иван Викторович Лёвичев — исследователь государственно-конфессиональных отношений, межрелигиозной дипломатии и международного сотрудничества России со странами Азиатско-Тихоокеанского региона. В центре его научных интересов находятся политические, религиозные и культурные процессы в Восточной Азии, положение православных общин в Китае, история Пекинской духовной миссии и современная политика «китаизации» религии.

Особое внимание автор уделяет положению Китайской Автономной Православной Церкви, вопросам сохранения её вероучительной и культурной идентичности, подготовки духовенства и выстраивания отношений с государственными институтами КНР. Религиозную дипломатию он рассматривает как один из важных инструментов диалога между Россией и Китаем и укрепления гуманитарных связей между двумя странами.

XX век стал для китайского православия временем тяжёлых испытаний — от гибели православных китайцев во время Боксёрского восстания 1900 года до фактического разрыва связей с Московским патриархатом после образования КНР. В 1956 году была учреждена автономная Китайская Автономная Православная Церковь (КАПЦ), однако уже вскоре она осталась без архиереев и без официальной регистрации.^[3] Возрождение началось лишь после реформ 1978 года: были открыты первые храмы, а в 2013 году состоялся первый в истории визит патриарха Московского и всея Руси в Китай. Сегодня в стране официально зарегистрировано лишь несколько православных храмов, а вопрос полноценного восстановления церковной структуры остаётся открытым.^[7]

С конца 2010-х годов ключевым фактором, определяющим положение православия и других религий в Китае, стала государственная политика «китаизации» (кит. 中国化), особенно последовательно проводимая при председателе КНР Си Цзиньпине. Речь идёт не о запрете веры как таковой, а о глубокой адаптации религиозного учения — в данном случае традиционно западного по своим корням православия — к культурным, языковым и политическим особенностям китайского общества.

На практике «китаизация» проявляется сразу в нескольких плоскостях:

Богослужебная и обрядовая сфера

• Двуязычный характер служб. Богослужебные тексты читаются и поются как на церковнославянском/русском, так и на китайском языке — это облегчает участие этнических китайцев в литургической жизни и снижает ощущение православия как «иностранной» веры.
• Замена символики. Часть привычной для русского православия атрибутики частично уступает место элементам китайской народной эстетики — орнаментам, цветовым решениям, декоративным мотивам, традиционным для местной культуры.
• Архитектурная адаптация. Оформление храмов — от декора фасадов до внутреннего убранства — постепенно включает традиционные китайские архитектурные решения, приближая облик церкви к привычной для местных жителей визуальной среде, вместо строго канонического русского или византийского стиля.

Богословское осмысление

• Конфуцианские идеи — почитание предков, уважение к старшим, забота о семейном порядке активно встраиваются в объяснение евангельских истин и в саму практику пастырского окормления.
• Семейные ценности ставятся в центр нравственного учения, поскольку именно они наиболее понятны и близки китайскому сознанию, воспитанному на конфуцианской этике.
• Как отмечается в исследовании, подобная адаптация помогает преодолеть исторически сложный барьер — разницу философско-мировоззренческих систем (монотеизм и жёсткое разделение добра и зла в православии против ориентации на гармонию и умеренность в конфуцианстве, даосизме и буддизме), а также трудность восприятия китайцами идеи искупительного страдания Христа.
• В результате возникает своего рода синтез: восточная созерцательность и философская глубина обогащают евангельское учение, тогда как западное богословское наследие привносит свою традицию систематического осмысления веры.

Институциональный контроль

• Проверка руководителей общин. Главы религиозных объектов проходят проверку со стороны государственных органов по делам религий.
• Требование лояльности. От них официально требуется «любить Родину и поддерживать руководство Коммунистической партии Китая и социалистическую систему» — то есть религиозная деятельность прямо увязывается с политической лояльностью.
• Принцип «тройной самостоятельности» (правило трёх «С») — самоуправление, самофинансирование, самостоятельная проповедь. Он был закреплён в китайском законодательстве ещё в 1950-е годы и обязывает религиозные организации разорвать организационные и финансовые связи с зарубежными центрами — в случае православия это создаёт прямое юридическое препятствие для канонической связи Китайской Автономной Православной Церкви с Московским Патриархатом.
• Регистрация и легализация. Официальный статус получают лишь единичные храмы (на сегодня в Китае действует всего четыре официально зарегистрированных православных места богослужения), а сама КАПЦ так и не смогла добиться государственной регистрации как религиозное объединение — это ключевое препятствие для восстановления полноценной церковной структуры и рукоположения новых священников.^[2]

У этого процесса есть две стороны. С одной стороны, критики — как внутри Китая, так и за его пределами — указывают на риск утраты аутентичных канонов православной традиции и на ограничение свободы вероисповедания. Некоторые верующие считают, что подобные меры нарушают права человека, подавляют индивидуальное мировоззрение и личные убеждения. Частично уступая требованиям китайской среды, православие теряет уникальность своего исторического облика, утрачивая собственное лицо. Однако такая потеря компенсируется возможностью вовлечь гораздо большее число людей в лоно православной церкви, сделав ее привлекательной и доступной для местного населения. С другой стороны, сторонники адаптационной модели видят в «китаизации» шанс сделать православие по-настоящему «своим» для китайцев: доступным, понятным и способным привлечь значительно больше верующих, соединив духовное наследие Востока и Запада.^[1] Адаптация придает православию особый национальный колорит, приближая его к повседневной реальности местных жителей.

Как показывает исследование истории и современного состояния православной миссии в Китае, дальнейшая судьба Китайской Автономной Православной Церкви будет зависеть от того, удастся ли найти баланс между сохранением вероучительной идентичности и встраиванием в китайскую правовую и культурную реальность — путём поэтапной легализации общин, подготовки собственного духовенства и развития церковной дипломатии на межцерковном, а не только межгосударственном уровне. Православию предстоит долгий и сложный путь адаптации к китайским реалиям, который потребует терпения, мудрости и диалога на всех уровнях.

Автор: Иван Викторович Лёвичев

Список литературы

1. Китай усиливает политический контроль — Китай усиливает политический контроль над религиозными местами, проповедями и мероприятиями. URL: https://www.rfa.org/english/news/china/religion-controls-08032023122520.html
2. Лёвичев И.В. «Китайская Автономная Православная Церковь и проблема «китаизации» религии» Сборник статей по итогам работы студенческих научных обществ ОГУ имени И.С. Тургенева и Института теологии имени святых Мефодия и Кирилла БГУ с.84
3. Православие в Китайской Народной Республике: пути воссоздания религиозной жизни в рамках модели церковной автономии. – URL: https://www.patriarchia.ru/article/89547
4. Председатель ОВЦС возглавил празднование 15-летия освящения Успенского храма при Посольстве России в Пекине. – URL: https://mospat.ru/ru/news/92369/
5. Поздняев (1998)—Поздняев Д., свящ. Православие в Китае (страницы истории) // Россия и современный мир. 2001. № 1. С. 153–177.
6. Лукин А. В. «Статус Китайской автономной православной церкви и перспективы православия в Китае» / Аналитические доклады ИМИ, Выпуск 4(39) — М.: МГИМО-Университет, 2013. Выпуск подготовлен Центром исследований Восточной Азии и ШОС.
7. Храмы КАПЦ — Храмы Китайской Автономной Православной Церкви. URL:https://pravoslavie.ru/orthodoxchurches/41612.htm
8. Лёвичев И.В. «Церковь и социальные медиа: проблемы освоения информационного поля»

Понравилась эта новость? Подписывайтесь в соцсетях!