Как советские геологи провели 158 дней в плену африканцев, и Почему в СССР об этом молчали

Миссия в «горячей точке»

Решение отправить советских геологов в Мозамбик было закономерным шагом в рамках внешней политики СССР. Восточноафриканская страна, получившая независимость от Португалии в 1975 году, встала на путь строительства социализма под руководством движения ФРЕЛИМО. Почти сразу молодую республику охватила гражданская война. Советский Союз с момента обретения Мозамбиком независимости поддерживал правящую партию, которой противостояло движение национального сопротивления, поэтому в страну направлялись советские специалисты, как военные, так и гражданские.

Осенью 1981 года в страну по двухлетнему контракту прилетели советские геологи вместе с семьями. Специалистам предстояло заниматься разработкой уже существующих рудников и поиском новых месторождений полезных ископаемых. Семьи разместили в крупном городе на севере страны, откуда геологи регулярно выезжали в продолжительные командировки на отдалённые объекты.

Ночь на руднике Морруа

К августу 1983 года обстановка в регионе вокруг Нампулы стала напряжённой. Власти, понимая уязвимость удалённых объектов, попытались усилить охрану рудника Морруа, находившегося в двухстах километрах от города, набрав и вооружив местных жителей, по сути, не имевших никакой подготовки. Ночью с 20 на 21 августа 1983 года геологи были разбужены сигнальными ракетами, которые осветили небо. Люди в домиках заперлись и замерли в ожидании. Вскоре они услышали беспорядочную стрельбу и взрывы.

В бревенчатый дом, где жили геологи, ворвались автоматчики. Они кричали на португальском, выводили обнаруженных людей и ставили их у стены. Геологу Бороданову удалось спрятаться под кухонной мойкой, прикрывшись противоэнцефалитным костюмом. Это спасло ему жизнь. Пока его товарищей уводили из лагеря, в дом вернулись двое боевиков, чтобы собрать ценные вещи. Они забрали фотоаппарат Бороданова с отснятой плёнкой, не заметив самого хозяина.

В соседнем щитовом домике буровиков боевики застрелили бульдозериста Николая Воронова и буровика Михаила Зияетдинова; они стали первыми жертвами той ночи. В ту ночь в плен были захвачены 24 человека, спастись, помимо Бороданова, удалось лишь буровику Валерию Кузнецову, скрывшемуся на чердаке щитового домика.

Путь в неизвестность

Двое спасшихся — Виктор Бороданов и Валерий Кузнецов — совершили опасный переход до Нампулы, чтобы поднять тревогу. В ответ на их сообщение правительственные силы организовали погоню. Тем временем колонна пленных уже углублялась на запад, в сторону малавийской границы. Их маршрут пролегал через выжженную саванну, где под ногами горячий пепел смешивался с раскалённой землёй. Люди двигались в том, в чём их застала тревожная ночь: в пижамах, лёгких рубашках и сандалиях. Сначала их вообще не кормили, а после давали лишь крохотную порцию маниока — местной крахмалистой культуры.

Первая надежда на скорое освобождение появилась и исчезла через несколько дней пути, когда вдали загрохотали выстрелы. Началась перестрелка между правительственным отрядом и боевиками. В возникшей суете геологам Александру Волегову и Анатолию Богданову удалось сбежать. Они не смогли соединиться с правительственными солдатами, которых отделяла полноводная река, но их исчезновение не осталось незамеченным. Ответ партизан был быстрым и безоговорочным: к военным отправили гонца с ультиматумом. Любая новая попытка штурма или освобождения приведёт к немедленному расстрелу всех оставшихся заложников.

Волегов и Богданов добрались до людей лишь на третьи сутки и через местных жителей вышли на представителей власти. Их оперативно эвакуировали в столицу Мапуту, а затем в Москву, где они детально рассказали о случившемся. Эти показания, однако, легли в основу закрытых докладов. Советское руководство предпочло не делать события достоянием гласности, а испытания пленников только начинались.




Состояние пленников неуклонно ухудшалось с каждым пройденным километром. Постоянное недоедание, физическое истощение от бесконечного марша и нервное напряжение давали о себе знать. Обострились старые болезни, у некоторых появились новые. Старший группы, 55-летний геолог, вскоре полностью лишился сил. Его товарищи, сами едва передвигавшие ноги, соорудили носилки и несли его на себе. Вскоре после побега Волегова и Богданова охрана разделила пленников на две группы, которые двигались разными путями и воссоединились лишь спустя две недели в одном из временных лагерей повстанцев.

Когда через несколько недель после выхода из лагеря отряд боевиков снова попал под обстрел, Геннадий Ерёмин, Георгий Бурнадзе и Алишер Мирахмедов смогли бежать. Двигаясь строго на восток, к побережью и городу Келимане, они избегали дорог и крупных населённых пунктов, предпочитая передвигаться под покровом темноты. В деревнях они осторожно просили еды. Местные жители, по воспоминаниям Ерёмина, были забитыми и боялись причинить вред белым людям, даже догадываясь о том, откуда они появились. Однажды крестьяне даже зажарили для них курицу. Но ночевать геологи всё же предпочитали в саванне.

Удача улыбнулась им спустя несколько дней, когда в одном из сёл они увидели правительственный автомобиль, который привёз местным жителям еду. Геологов доставили в Келимане, находившийся под контролем правительственных сил. Вскоре за ними был прислан самолёт, и трое советских граждан отправились домой. Их побег, однако, имел трагические последствия для тех, кто остался в плену.

Жестокая развязка

Побег Ерёмина, Бурнадзе и Мирахмедова обернулся для оставшихся пленников суровыми последствиями. Озлобленные боевики ввели коллективное наказание — на двое суток люди остались без пищи и воды, а обращение с пленниками стало ещё более жестоким. Естественно, ни о какой медицинской помощи пленникам речь не шла; двое геологов, Григорий Николайчук и Евгений Чупахин, вскоре скончались.

Тем временем информация о захвате геологов просочилась за пределы страны. Красный Крест, подключившись к ситуации, начал оказывать дипломатическое давление на руководство повстанцев, настаивая на освобождении хотя бы нетранспортабельных заложников. Захватчики пошли на частичные уступки и отпустили трёх геологов в самом тяжёлом состоянии, которых тут же эвакуировали в столицу.

Остальные пленники были к тому времени настолько измождены, что просто не могли идти, даже несмотря на угрозы оказаться расстрелянными. Однажды захватчики увели в неизвестном направлении Виктора Истомина и Юрия Гаврилова. Что с ними случилось дальше, никто не знает.




К началу 1984 года, через четыре месяца после начала кошмара, партизаны, видимо, окончательно утратили стратегический интерес к измученным и полуживым заложникам. Они отпустили ещё троих больных, а 25 января, на 158-й день плена, переправили оставшихся на лодках на противоположный берег реки, где их и забрали представители Красного Креста.

Правительство СССР так и не сделало никакого заявления о произошедшем. Освобождённых специалистов без лишнего шума отправили на родину. Встреча в Москве была сдержанной, без журналистов. Власти предпочли замолчать историю, чтобы не портить образ успешного социалистического строительства в дружественной стране и не обсуждать провалы в обеспечении безопасности своих граждан. Информация о той истории появилась в советских СМИ лишь спустя несколько лет, а полная картина трагедии стала достоянием общественности уже после распада СССР.

В истории Советского Союза скрывается немало тайн и загадок. К примеру, долгое время было совершенно непонятно, зачем СССР понадобилось вступать в НАТО в 1950-е годы.